масенький такой ежик

(no subject)

Из всего что происходит в последнее время, как ни странно запоминается лишь одно желание которое вгрызается в душу очень и очень сильно ... Желание одиночества...
Да да именно одиночества, нибудь тихих встреч, шумных компаний а именно одиночества...
Самого обычного, тихого , без всего. И даже уже поедаете в одиночестве того что горит так привлекательно как просто сидеть в тишине, одному и никого за сотни метров кругом. И. Лишь слушаодинокиц писк комарья, которое. Окржуает и есть тебя, но как то пофиг, ведь кругом нет людей совсем никого. И такое наслаждение видеть никого.
Но вот только мне такое достается лишь по глубоким ночам, когда нет луны...
И тогда хочется выть от радости, от прекраснейшей из всего - тишины. Или просто стать глухим на недельку... или превратиться в карлика, урода, глупца который никому не нужен кроме его самого... Но никак не в самого себя.
масенький такой ежик

Jim Beam

никогда не знаешь какой вкус будет у следующего глотка, то ли он обожет губы, или станет посередине горла, или вдруг даст резкий удар уже тогда когда ты будешь думать о другом. Но всегда остается ощущение что не все еще прошло, все еще будет. вот сейчас придет послевкусие, вот сейчас ты почувствуешь то ради чего ты делал этот глоток.
Но ведь ты пил не ради вкуса, не ради чего то земного - твоя задача отключить, отключить то единственное что ты не можешь и не умеешь отключать... ты хочешь не думать.. хотя бы пару минут не думать. лишь посидеть на лавочке, вернее лежать на лавочке около дома, смотря на ужасно кровавую луну, ожидая что тебя кто то погонит прочь из твоего же двора.

проходит еще чуть чуть и ты уже совсем другой - тебе нужен еще глоток и еще, до тех пор пока ты не вышибишь плечами стенки своего гроба, созданного до этого твоими мыслями, разбрасывая доски по пути, можно бежать до тех пор пока не сотрутся подошвы, пока не станет некуда бежать, до тех пор пока ты не остановишься на краю реки, моря... когда тебе лишь достанется пена волн да и уже лишь шальные мысли - убежал, ебт убежал же...

и снова жестко вернешься в себя, ударившись головой об стол, искры в стороны - кровь из пальца и бредешь по темному коридору за йодом....

и вроде бы все уже стало таким же как всегда, но где то кроется этот маленький белый кролик, а вдруг повезет и я выберу красную, ну может быть... я то знаю об этом, а вот вы уже нет.
масенький такой ежик

(no subject)

день и ночь, насколько все по разному... насколько мне не хочется дня и насколько мне хочется ночи. и тишины. уже не знаешь когда ты последний раз засыпал и перед сном лежал и просто думал о хорошем. нет - только закрыв глаза ты уже во сне. да и сон странная штука такая - в ней нет смысла - а есть лишь содержание, по моему во сне я уже поубивал почти всех кого вижу днем и самыми различными способами, но особо конечно я мучал себя. прямо какой до с/м получается.
поэтому лучше всего спать днем, когда все вокруг носиться, бегает - не стоит на месте - а ты на краю всего это тревожно вздрагивая погружаешься на полчаса в состояние - скорее мятежного сна, или отключенного бодроствавания. не важно, главное не здесь. а там.. а там тишина, тишина внутри, и не раздирающего мысли сомнения, и нет складывающего разум в коробку из под спичек стремления сделать все.
сделать все за раз. вот сесть и сделать. мечты...
масенький такой ежик

медведевское.... новое в тему...

По деревням - полный лэхаим,
рушники пестрят петухами,
добры молодцы ваксою мажут чёрные прохоря,
а княгиня рыжих в печали
у неё война за плечами
восемнадцать ходок в сизое марево января.
Уж несладко ей, ох несладко,
у неё на платье заплатка,
у границ враги, с посевной проблемы, казна пуста,
у неё вассалы веселы -
обалдуи конкистаболы,
сто рублей убытку с каждого рыжего как с куста.

И княгиня, бросив ультиматум в каминное пламя,
в срочном заседанье объявляет перерыв в полчаса,
рыжего зовет петуха,чтобы связался с орлами,
слышите, орлы, вернитесь в наши синие небеса.

С каждым днём тревожнее ночи -
злые клоуны бритвы точат,
крестоносцы напялили свои черные клобуки,
хунвэйбины вышли из комы
и свирепые управдомы
перешли границу и стали лагерем у реки.

Рыжего кота зовет княгиня, как не раз уж бывало,
к барсам посылает, тот идет, не дожидаясь утра,
барсы - синеглазые стражи ледяных перевалов,
выручайте, барсы, нас, вернитесь к нашим синим шатрам.

Если кто и летом на лыжах -
это значит, точно из рыжих,
всё не слава богу, любое дело под разлюли,
но пока фартит воеводе,
с перевалов барсы подходят
и над Лысой горою кружат орлиные патрули.

Войско объезжает княгиня накануне рассвета,
главное - маневр, говорит, все прочее - чепуха,
всё уже в ажуре, и к тому же начинается лето -
светлое и ласковое время рыжего петуха.

У неё виктория нынче -
крестоносцы пленные хнычут,
злые клоуны взяты в клещи и пойманы под мостом,
и бегут, теряя дубины,
потрясенные хунвэйбины,
и в овраге прячется исцарапанный управдом.
Выпала удача немного
детям конопатого бога,
и с высокой ёлки песню, слышную за версту,
затевает огненный кочет,
озорные девки хохочут
да под Лысой горою заходится папоротник в цвету.

И княгиня гонит печали, что толпятся под дверью,
хватит с нас обломов, мы и так уже хватили лишка,
пой же, наше лето, рассвет, топорщи рыжие перья,
шелкова бородушка, масляна головушка...
масенький такой ежик

поздние мысли в поздние месяцы...

мы вечно опаздываем. вечно опаздываем по жизни. если кому то кажется что он успевает, и тут он опаздывает...
мы просто не можем догнать то, что нас обгоняет ежесекундно уходя в отрыв от нашего мгновения, ведь в итоге вся жизнь это отставание, это вечное не туда, вечное извините я не могу прийти. Вечно мы не там где должны быть, где есть место для нас, и зря думать, что вот я - счасливый, у меня все хорошо... да не может этого быть - обман. обман. и самого страшное то, что обманываем мы прежде всего себя. себя. с самого рождения. мы врем что мы родились, что выросли, что что то узнали. себе же любимому. врем. и это навсегда. не может быть по другому. вот и получается что вся жизнь - опаздание и ложь. ложь и опоздание. зачем? вопрос. а на него мы все равно не ответим. и еще хуже говорить что я верю. вера то же ложь. верить в то что наврал себе, легче просто нет. так и веришь в придуманный тобой же свой мир. а в окружающий не хочешь.
догнать. вот единственный выход. успеть и догнать, на последнем издыхании в момент, после которого тебя не станет, вот та грань, лишь на пороге конца можно найти ответ - как не опаздать и не врать.
ну вот и все. к чему, зачем не моя проблема. я устал опаздывать и врать.
масенький такой ежик

допрос)))

темная комната. деревяная жесткая скамья. неудобно как то сидеть, что то смущает, наверное то что за спиной кто то стоит, а ты его не видишь. Щелчок. Резкий свет лампы бьет в глаза. Ты закрываешь их, но тут же толчок в затылок - открыть глаза, смотреть вперед - это допрос. вот теперь ты ответишь за все. за все.
сидишь и ждешь когда задут вопрос. а его все нет. рассказывай сам. кайся. своими же словами режь себя. а ты все сидишь и молчишь и они молчат. вопросов нет и не будет лишь потому что ты не задаешь их - ты на допросе у самого себя. и свет лампы и скамья - все ты принес сам, сам поставил - вот ручка вот бумага - протокол пишешь сам. вгоняя себя все дальше в необъятную мглу виновности и проклятости. и час за часом у себя на допросе не выпускаешь из рук последнюю возможность не говорить. не говорить всем, кто рядом и тем что далеко. кто был близок и те кто просто иногда слушал. ты молчишь. как проклятый. лишь изредка улыбаясь свету лампы, которая обугливает смотрящее вперед лицо. вот и все... финал, последние точки. в неначатом допросе. тебя никто не отпустить и ты не уйдешь, ты сам себе выносишь приговор, молчаливый, пропитанный безисходностью и неповоротливостью приговор - когда вместо души остается лишь пара чернильных клякс. виновен. сам решил. и все.. стенка щелчок... и путоста...
масенький такой ежик

(no subject)

два слова которые вертятся в голове... я не хотел об этом писать вообще.. но. ненавижу когда говорят что жизнь продолжается, что не стоит так. у кого то продолжается. а у отца больше нет... скоро уже будет сорок дней как его нет. слова как оказывается все пустое. время тоже. иного не будет.
"Бывает время спать и время делать дела.
Бывает время заходить на круг.
Бывает время вставать и выливать из ствола
Росу, скопишвуюся к утру.
Бывает время летать - и это время пришло."©
масенький такой ежик

отсутствие...

я спокоен... как тихое мертвое море разлившееся над блескло туманным горизонтом уходящих дней...
я спокоен... мне не требуется смиртельная рубашка, с самозатягивающейся удавкой на шее...
я спокоен... мой тихий убийца все еще дремлит в тени пробуждающегося дня....
одно, два колечка дыма пропитанного упрямой тяготой непрожитого позапрошлого утра, охватывающего значимые мысли непрошедшего будущего, будшующего настоящего и уже забытого прошлого...
мысли, тягучая ощущаяемя субстанция, вытекающая меж пальцев в ванну, заполненную солью чужих слез, выплаканных теми кто хотел умереть, и собранная моим убицей. Собрана, сложенная и внесенная.
я уже не спокоен... уже бьет крыльями птица с сшитыми крыльями белой бумаги, черными нитками, суровой истины... Нет нет и будет стоять та самая.. старуха... и я не буду спокоен..
отсутствие...
масенький такой ежик

(no subject)

"Оракулы говорят - следи за полетом птицы,
За падающей звездой, за цветом волшебных трав.
Но надпись в Книге горит, вверху на каждой странице:
"Чему суждено - придет. Старик Бенамуки прав"." (А. Суров)

А Бенамуки был всего лишь богом бедного Пятницы, и лишь его он вспомнал когда Робинзон Крузо уходил по своему острову и не брал его с собой, а так же вспоминал когда они просто сидели и смотрели на бесконечную водную даль...
В бурную штормовую ночь около пустынного острова раздавались скрипы и крики, корабль с бешенной скоростью несло на камни. Летели щепки, рубилась мачта, летела канаты как щупальцы гигантского спрута, скрежет зубов матросов слышался далеко вокруг, кровь стынущая на подходах к сердцу, фонтаны страха... И смерть берущая всех, тяжелой постопью прошедшая по волнам к кораблю, сметая души отважных и почти мертвых... и как шутку отставившая маленькую тогда душонку забившегося в трюм...
Глазго прощался с очередным отходившим кораблем обыденными событиями, пара пьяных драк в порту, околевшая собака в доках и известие о шотландских событиях... Все шло обычно, корабль ушел, корабль пришел, и даже Робинзон не знал что все будет не так. Конечно он боялся не вернутся.. конечно..
Роды выдались непростыми, повитуха сделала все что следовало и теперь розовенький малыш радовал своим криком свою мамашу но и других жителей радостного Йорка... А на далеком острове парочка влюбленных подростков бегающих по волнам... И лишь потом давших жизнь смуглому пацаненку чье имя нам так и не станет известно и лишь прозвище, лишь сумашедший ник на фоне заходяшего солнца будет дан ему одной фразой...
Как случайные корни переплились эти жизни, как финал жизни их родителей, развязка чужой жизни - стала началом другой.
Начало веков. Иудея. Песок. Холм. Крест. Тишина... вот начало еще одной легенды, начало... Начало судьбы того розового малыша, созданного в русле общего существования, в русле этой жизни... и может отдельные судьбы были не важны на том холме, может никто и не займет позицию о том что Робинзон родился тогда, там на холме... мы не поверим ему.
А тут нет счету времени, здесь измерение ведется началом памяти. Там в начале, когда еще не помнил никто, на своем островке сидел Бенамуки в одежде из козлиных шкур и курил трубочку того табачка, из той жизни, которую он уже не вспомнит. И последней мыслью проскользнуло - а не буду я умирать...